Коронавирус в очередной раз показал, как важна профессия врача. Рискуя жизнью, медики бросились бороться за жизнь каждого больного в борьбе с неизвестной инфекцией. Некоторые, к огромному сожалению, и сами стали жертвами этой напасти и, оставив о себе доброе имя, ушли в бессмертие.

Заведующая реанимационным отделением «ковидного» корпуса 4-й грозненской больницы, прозванной в народе «коммунарка», Хеда Шамаева с трудом смогла выкроить время и побеседовать о том, как чеченские врачи встретили пандемию.

– Первый больной в реанимационное отделение к нам поступил 1 апреля 2020 года. Нас изначально определили, как стационар для самых тяжелых больных, вплоть до того, что не разрешали принимать среднетяжелых больных, и в первые же дни мы столкнулись с тяжелым случаем. Был ли страх? Был, но не за себя, а за коллег, за молодых медсестер. Они боялись, у меня не было страха, – вспоминает Хеда усталым от недосыпания голосом.

Неизвестность всегда пугает, ведь врачи такие же люди, но первый удар встретили стойко и выдержали.

– На момент поступления первого больного мы уже были проинструктированы, получили первые рекомендации, правда, сырые, были обозначены зоны, но моральной готовности не было, первый страх перебороли с первыми больными, – заметила врач.

Потом стационар переполнился, тяжелобольные потянулись в другие больницы. Начали болеть сами врачи, появились первые жертвы.

– Первоначальный расчет был один врач-реаниматолог на шесть больных и одна медсестра на трех пациентов. Когда начали работать, поняли, что это нереально, были больные, от которых реаниматологи не могли даже отойти, а что должны были делать другие пятеро больных, непонятно. Мы начали привлекать резервные силы, по мере роста заболеваемости в республике резервных сил становилось меньше, – рассказывает врач.

Все, как на войне. Порой кажется, что слушаешь не историю болезни от врача, а военные воспоминания боевого генерала.

– Было принято решение поделить реанимационные группы на две подгруппы, чтобы врачи не заразились одновременно и могли сменять друг друга. Чтобы было кому работать, т. е. половина живут в реанимации, затем их сменяет другая бригада, и если кто-то заболеет – будет время подлечиться, – рассказывает Хеда.

 

Болезнь врачей

Хеда оказалась в числе первых заразившихся в отделении медиков, но жалеть себя не было времени, надо было спасать других.

– Я лечилась на «грязной зоне» и продолжала работать там же, где была госпитализирована. Спускалась к коллегам, помогала вести больных, только после выздоровления перешла на «чистую зону», – поведала врач.

По ее словам, в настоящее время более 90% медперсонала отделения переболели COVID-19. Болели в разной форме: и в легкой, и в тяжелой. Хеда говорит, что, переболев, врачи смогли позволить себе работать более равномерно и не делиться на группы.

 

…Он взял и ушел

Врачи тоже плачут, но не от жалости к себе или в поисках утешения. Это слезы отчаяния, когда ты не смог спасти…

– Каждый пациент становится для тебя родным, а с каждым умершим уходит частица тебя. Ты вкладываешь все силы, кажется, вытащили, победили, должен вылечиться, а он взял и ушел… Вот тогда ты плачешь… Но бывают и слезы радости, – не без волнения вспоминает врач.

В каждом случае встает вопрос: «Почему?». Так же было и после смерти коллег. Хеда говорит, что самый тяжелый период пандемии был вначале, когда не понимали, что происходит… Вроде лечишь, но все равно картина могла измениться за считанные часы. Анализировать ситуацию просто не было времени, и спрогнозировать течение болезни вначале также не представлялось возможным…

Одним из трагичных случаев эпидемии коронавируса в республике стала смерть 35-летней лаборантки из Ачхой-Мартановской районной больницы, которая получила осложнение от коронавируса на фоне беременности. Врачи не смогли спасти коллегу…

 

Обида

Пандемия коронавируса породила обиды.

– По-настоящему становилось обидно, когда люди не верили в болезнь. Мы сразу заполнились тяжелыми больными, работали в полуобморочном состоянии, и когда до нас доходили разговоры, что вот, мол, это все неправда, это ерунда, хотелось подняться на крышу и кричать: «Люди – это правда», – уверяет медик. – В минуты отчаяния накатывала и злость. Получалось, мы спасали жизни ценой собственной, и тут такая беспечность, безразличие, сказать обидно – не сказать ничего. Получалось, мы спасали тех, кому наплевать на свое здоровье и здоровье своих близких, – отметила врач.

Она подчеркнула, что власти им очень помогли в этом вопросе.

– Мы справились благодаря нашему руководству, если бы не своевременные карантинные меры, неизвестно, чем бы закончилось. Мы тут с коллегами думали – хоть бы еще ужесточили меры. Только соблюдение самоизоляции нам и помогло в тот сложный период для всего человечества, – заключила врач.

Молодой врач Джалал Дурсиев работает реаниматологом в Гудермесской районной больнице с первых дней пандемии. До этого он работал в Центре медицины катастроф, но по стечению обстоятельств был перенаправлен в Гудермес.

Джалал, как и Хеда, рассказывает, что давно не был дома, потому что приходится все время кого-то подменять, так как врачей не хватает. С родителями он общается только по телефону.

– Они очень за меня волнуются, но я всячески их успокаиваю. Стараюсь избегать разговоров о работе, – говорит Джалал. – Сами-то мы – врачи – уже привыкли. Пока мы тут, сменились времена года, мы иногда не замечаем даже смену дня и ночи, – шутит он.

К такому режиму Джалал морально себя готовил заранее. В 24-часовом режиме отдыхать получается всего по 20–30 минут, и к тому же глаза все время красные от воздействия ультрафиолетовых лучей.

– Это очень тяжело. С ростом заболеваемости нагрузка на врачей увеличивается. Нужно беречь себя и соблюдать предписания, – добавил врач.

Врачи – наши герои, и это сейчас очевидно как никогда. В защитных костюмах, респираторах и очках они ежедневно рискуют жизнью в борьбе с коварным вирусом. Помочь им может каждый, оставаясь дома.

Если вы вдруг все еще собираетесь «на пикничок» с компанией друзей и не думаете о своем здоровье, то подумайте хотя бы об этих людях.